Кратко
Расследование в отношении патрульного подразделения началось в марте после внутренних жалоб на расизм и предполагаемые преступные действия.
11 июня следователи определили, что имеются основания для решительных административных мер, однако подразделение продолжало нести службу.
Лишь вечером 12 июня патруль был расформирован. Полиция объяснила задержку необходимостью организовать замену всему составу.
К августу четверо сотрудников были отстранены от работы, а материалы в отношении четырёх полицейских передали прокурорам.
Представители общественности и специалисты по полицейской деятельности поставили под сомнение своевременность действий руководства и качество информирования граждан.
Что произошло?
Согласно внутренним документам SPVM, 11 июня следователи достигли порога, позволявшего принять «решительные управленческие меры» в отношении патрульного подразделения. Однако немедленного вмешательства не последовало.
По данным полиции, сотрудники заступили на дежурство в 21:00 11 июня и продолжали работать до 6:30 утра следующего дня. В течение этой смены они должны были реагировать на экстренные вызовы.
Расформирование подразделения состоялось только вечером 12 июня, примерно между 20:30 и 21:00.
В SPVM объяснили, что потребовалось решить ряд организационных вопросов, включая полную замену команды, чтобы не допустить перебоев в обслуживании населения.
При этом полиция отказалась уточнить, контактировали ли сотрудники с гражданами в период между выявлением оснований для вмешательства и расформированием подразделения.
В чём заключались обвинения?
Проверка началась в марте после поступления внутренних жалоб на предполагаемый расизм и возможные преступные действия сотрудников.
Среди сообщений, которые расследовала полиция, были утверждения о том, что некоторые офицеры стригли волосы представителей расовых меньшинств и сохраняли их в качестве трофеев.
Все 16 сотрудников были отстранены от выполнения своих обычных обязанностей, однако первоначально меры различались: двое были временно отстранены от службы, трое переведены на административную работу, а ещё 11 перераспределены на другие должности.
К августу число временно отстранённых сотрудников увеличилось до четырёх.
Кроме того, материалы, касающиеся четырёх полицейских, были переданы государственным обвинителям. На момент публикации информации решение о предъявлении уголовных обвинений ещё не было объявлено. Передача материалов прокурорам сама по себе не означает, что вина сотрудников установлена.
Почему возникли вопросы к руководству SPVM?
Глава официальной оппозиции в муниципальном совете Монреаля Эрика Альнеус (Ericka Alneus) заявила, что начальник полиции Фади Дагер должен подробнее объяснить произошедшее.
По её словам, новые сведения вызывают обеспокоенность в условиях, когда доверие жителей к правоохранительным органам и без того остаётся хрупким. Альнеус призвала руководство полиции разъяснить свои действия и восстановить отношения с населением.
Патруль работал в Монреаль-Нор — многонациональном районе на северо-востоке города, где ранее уже возникали конфликты между жителями и полицией, в том числе связанные с обвинениями в полицейском насилии.
Что говорят специалисты?
Тед Ратленд, профессор географии Университета Конкордия, изучающий деятельность полиции и расовое профилирование в Монреале, усомнился в том, что руководство достаточно быстро отреагировало на ситуацию.
Он признал необходимость сохранять доступность экстренных служб, но задал вопрос: нельзя ли было заранее предусмотреть организационные трудности и подготовить замену сотрудникам, чтобы быстрее вывести их из патрулирования?
Ален Бабино, бывший сержант Королевской канадской конной полиции, ныне занимающийся проблемой расового профилирования в монреальской антирасистской организации Red Coalition, высказался ещё жёстче.
По его мнению, первоочередная обязанность полиции — защищать население, и в данном случае эта задача не была выполнена должным образом. Бабино считает, что сотрудников, в отношении которых выдвинуты серьёзные обвинения, можно было временно отстранить с сохранением заработной платы на время расследования.
Он также поставил вопрос о роли руководителей, которые могли знать о подобных нарушениях или не реагировать на них.
При этом речь идёт об оценках специалистов, а не об установленных фактах соучастия руководства.
Почему время пресс-конференции тоже вызвало критику?
Начальник полиции Фади Дагер объявил о расформировании подразделения на пресс-конференции, начавшейся 12 июня в 22:30. Журналистов уведомили примерно за час до её начала.
Стефан Прюдомм, преподаватель стратегических коммуникаций и связей с общественностью Монреальского университета, специализирующийся на управлении репутацией, отметил, что столь позднее объявление и короткий срок подготовки ограничили возможности журналистов задать вопросы, проверить сведения и получить независимые комментарии.
По его словам, открытость предполагает не только публикацию информации, но и реальную возможность для журналистов изучить обстоятельства и предоставить обществу всестороннюю картину произошедшего.
Дженнифер Магнус, бывший сотрудник полиции Калгари, ныне преподаватель общественной безопасности в Университете Уилфрида Лорье, обратила внимание на другую сторону вопроса. По её словам, быстрое и непубличное расформирование целого подразделения иногда необходимо для защиты расследования.
Однако пресс-конференция поздно вечером в пятницу, объявленная практически в последний момент, может создавать впечатление, что полиция стремится ограничить общественный контроль. Особенно чувствительно это воспринимается в районах, где доверие к правоохранительным органам уже подорвано.
Что будет дальше?
Главные вопросы касаются трёх обстоятельств:
Своевременность вмешательства. Почему после определения оснований для решительных мер сотрудники ещё почти сутки оставались на дежурстве?
Ответственность руководства. Проверялось ли, как предполагаемые нарушения могли оставаться незамеченными и предпринимались ли ранее попытки на них реагировать?
Уголовное расследование. Приведут ли переданные прокурорам материалы к предъявлению обвинений четырём сотрудникам?
Пока нельзя утверждать, что все подозрения подтвердятся или что уголовная ответственность наступит для кого-либо из участников подразделения. Однако сама последовательность событий уже стала предметом общественного обсуждения.
Уникальный комментарий
В этой истории важен не только характер обвинений, но и вопрос о том, как полиция действует, когда подозрения возникают внутри её собственных рядов.
Необходимость обеспечить непрерывную работу экстренных служб — вполне понятный аргумент. Но если руководство заранее знает о серьёзных подозрениях в отношении целого подразделения, общество вправе спросить, почему нельзя было подготовить план немедленной замены сотрудников и временно исключить их из непосредственного контакта с гражданами.
Не менее существенно и то, как полиция объясняет свои решения. Поздняя пресс-конференция и ограниченное время для подготовки журналистов сами по себе не доказывают намерения скрыть информацию. Однако в ситуации, связанной с обвинениями в расизме, недостаток своевременных разъяснений способен усилить недоверие.
Доверие к полиции зависит не только от результатов расследования, но и от того, насколько убедительно она объясняет собственные действия. И если речь идёт о возможных злоупотреблениях властью, прозрачность должна начинаться не после завершения кризиса, а с первых решений, которые принимаются в ответ на него.
