Деловой Монреаль — Новости Канады и Монреаля Монреаль, Квебек, Канада: новости, бизнес-каталог, реклама, объявления
2 сентября 2026 года Евгению Павловичу Леонову исполнилось бы сто лет. Цифра, согласитесь, какая-то неправдоподобная, потому что для нескольких поколений он никогда не был человеком «из прошлого». Он живёт в каждом дворе, где ребёнок напевает про то, что «пыхтелки» и «сопелки» ему давно надоели, он живёт в каждой цитате из «Полосатого рейса» и других фильмов. Столетие Леонова – это повод ещё раз понять, почему именно его лицо, его голос, его особенная, ни на кого не похожая интонация, стали для нас такими своими.
У Леонова было редкое свойство: зритель влюблялся в него мгновенно и навсегда, даже когда он играл откровенных проходимцев. Секрет был не в актёрской технике, она у Леонова была. Секрет был в том, что за любой маской — комической, гротескной, даже отталкивающей — всегда проглядывали настоящие, живые, беззащитные глаза человека, который знал, что такое страх быть непонятым.
В «Обыкновенном чуде» Марка Захарова Леонов сыграл капризного, эгоистичного, взбалмошного Короля — и превратил его в одного из самых обаятельных персонажей советского кино. Казалось бы, перед нами самодур, деспот, человек, шантажирующий собственных близких притворными обмороками. Но Леонов делал невозможное: сквозь все интриги и капризы этого Короля неизменно проступала человеческая усталость, тоска по настоящему теплу, страх старости и одиночества. Его Король был смешон — и в то же время невыносимо трогателен, потому что за фиглярством скрывался человек, который отчаянно хотел, чтобы его любили не по обязанности, а по-настоящему. Таким его задумал, собственно, Марк Захаров. Таким его сыграл Евгений Леонов.
Совсем другая грань таланта раскрылась в «Убить дракона» — фильме, снятом на изломе эпох, в разгар перестройки. Его Бургомистр — фигура куда более зловещая, чем добродушный Король. Это человек-приспособленец, мастер выживания при любом режиме, готовый служить дракону, а затем без малейшего смущения объявить себя борцом с драконом, как только победитель определится. И всё же даже здесь Леонов не превращал персонажа в карикатуру. Он играл не абстрактное зло, а узнаваемый человеческий тип — комфортно устроившегося конформиста, которого можно встретить в любую эпоху. Именно эта узнаваемость делала роль по-настоящему страшной, но филигранно выстроенная режиссером игра Леонова не позволяла свести Бургомистра к простому осуждению.
Отдельная и, пожалуй, самая личная глава биографии Леонова — это его многолетняя работа в московском Ленкоме под руководством Марка Захарова. Их творческий союз был очень заметным и продуктивным в истории советского и российского театра. Известно, что Леонов отзывался Захарове не просто как о режиссёре, а как о художнике, определившем саму суть Ленкома, и как о руководителе, за которым артист готов был идти без раздумий.
В спектакле «Иванов» по Чехову Леонов сыграл человека, в котором лёгкость и надлом соединялись почти незаметно, как это умел делать только он. А в «Поминальной молитве» по Шолом-Алейхему его Тевье-молочник стал событием не только театральной Москвы, но и, без преувеличения, эпохи. В этой роли сошлось всё, чем был силён Леонов как артист: юмор, замешанный на горечи, вера, не отменяющая сомнений, любовь к детям и дому, и одновременно понимание того, как хрупок этот дом перед лицом истории. Зрители, видевшие тот спектакль, вспоминают, что в зале плакали не от жалости, а от узнавания самих себя. Леонов играл не еврейского молочника из местечка, он играл судьбу человека вообще, любого человека, которому выпало жить во времена, его не спрашивающие.
И всё-таки есть у Леонова роль, которую узнают даже те, кто никогда не видел ни «Иванова», ни «Полосатого рейса», ни «Белорусского вокзала», ни многих других фильмов с участием Евгения Павловича. Это голос Винни-Пуха в мультфильмах Фёдора Хитрука. Смешной, неуклюжий, слегка гнусавый, невероятно тёплый голос медвежонка с опилками в голове стал для нескольких поколений советских и постсоветских детей самим звучанием детства. Леонов подарил Пуху не просто интонацию, он подарил ему душу: наивную, добрую, немного нелепую, но абсолютно бесхитростную и оттого бесконечно родную.
Дети, выросшие на этих мультфильмах, сами стали бабушками и дедушками, а голос Пуха всё так же безошибочно узнаётся с первых секунд, и всё так же вызывает улыбку и мгновенное, почти физическое ощущение защищённости. Мало какому актёру удаётся стать частью коллективной памяти народа настолько прочно, что его голос звучит в ушах каждого следующего поколения родителей, читающих своим детям рассказы о веселом медвежонке и его верных друзьях.
Леонов не играл героев без изъяна — он играл людей. Королей со слабостями, конформистов с человеческим лицом, отцов, боящихся потерять детей, и медвежонка, которому хочется мёда и дружбы. Именно поэтому его актёрская правда не тускнеет: он никогда не льстил зрителю и не льстил своим персонажам, но всегда находил в них то, за что их можно если не оправдать, то понять и пожалеть.
Столетие Евгения Леонова — хороший повод пересмотреть не самые очевидные его фильмы, остановиться на архивных записях спектаклей «Ленкома», включить детям мультфильм про Пуха, — и вслушаться в этот голос заново, уже взрослыми ушами. Скорее всего, произойдет очевидное с каждым из нас: невозможно не растрогаться, невозможно не улыбнуться, невозможно не почувствовать героя Леонова.
Спасибо ему за это! С юбилеем, Евгений Павлович!
