Деловой Монреаль — Новости Канады и Монреаля Монреаль, Квебек, Канада: новости, бизнес-каталог, реклама, объявления
Я пришла на этот спектакль случайно. Совершенно случайно. Стоял выбор: «День опричника» или «Пер Гюнт». Пара имён в афише «Опричника» не грела душу, а аргумент подруги: «А на премьере все цветы достались Захаровой!» — оказался решающим. Так бывает: случайность приоткрывает дверь, за которой тебя уже давно ждут.
Признаюсь: до этого вечера Ибсен был для меня автором несколько поверхностным. Читала дождливыми вечерами и «Кукольный дом», и «Дикую утку», и «Доктора Стокмана»… Последний, пожалуй, нравился больше всего. До «Пера Гюнта» руки не доходили. Что ж, он сам меня нашёл.
Все знают, что Марк Анатольевич Захаров стал родоначальником рок-оперы на сцене классического репертуарного театра. Но мало кто говорит о другом: он создал ещё один жанр, не имеющий пока точного названия. Назову его «музыкальный блокбастер», или «музыкальный триллер». Звучит, наверное, как оксюморон, и всё же. Это точно не мюзикл: живого пения почти нет, оно сведено к минимуму и работает как специя — редко, но пронзительно. Пусть специалисты со временем подберут слово поточнее. Я вижу это именно так.
На иссиня-чёрном, почти антрацитовом фоне — куб. Он меняет свою суть на глазах: вот это уютный дом Сольвейг, а вот — мрачный, липкий мир троллей и смутьянов. Двоичная вселенная: свет и тьма, вершина и забвение, Альфа и Омега.
И в этой вселенной — молодой, невероятно зажигательный Пер со взглядом, лучи которого настигают тебя даже в глубине партера. Вокруг него — азартная, вечно движущаяся масса, живая и притягивающая. Не фон — соучастник.
Сидя в зале, я то и дело ловила себя на странном ощущении: это не просто спектакль. Это попурри из захаровских шедевров — узнаваемых интонаций, образов, приёмов. Фантазии Пера — вылитый Мюнхгаузен, только ещё более азартный и неуёмный. Тиран с перекособоченной короной и нелепыми усами — привет из «Обыкновенного чуда», но не реплика, а пародия: по Сеньке и шапка, по мерзавцу — корона. Искорёженное общество вокруг Пера — что-то от Макмёрфи, от «Гнезда кукушки», не захаровского, но ленкомовского. Всё это сплетается в единое, мощное, очень захаровское высказывание о жизни.
Пер — не идеал. В его послужном списке и глупости, и подлости. Но он — натура ищущая, мятежная, через себя прогоняющая все инсинуации коварного мира. Кто при таких вводных остался бы белым и пушистым? Единицы. Он — не из них. И это нисколько не умаляет симпатии. Прожить жизнь, а не профукать её — великая наука. Глядя на Пера, радуешься: в его настоящей жизни нет двойного дна, есть только истинные эмоции и честные воспоминания.
Сольвейг меня не впечатлила. Нечто нереально-эфемерное — «то ли девочка, то ли виденье». Плод воображения, а не живой человек. Просто ждёт — и всё. Для меня любовь — другое: помогающая, спасающая, действующая. Но это видение режиссёра, и оно уважается.
Озе, мать Пера, стала для меня открытием и потрясением одновременно. Еврейская мать во всём блеске этого архетипа: любящая так самозабвенно, что эта любовь одновременно и спасает, и вредит. Она бранит сына — и тут же яростно его защищает. Кажется, вот-вот спрыгнет с крыши, на которой её оставили, а потом думаешь: да нет, она и по горам за ним пойдёт.
Чёрный кудрявый парик, эксцентричная пластика, неповторимая характерность… Александра Захарова держит и подчёркивает главное: эта женщина любит своего сына так, как никто больше не любил его никогда. И умирает от одиночества, когда он уходит. Буквально между небом и землёй, между прошлым и будущим, разрывается её душа. Невозможно смотреть без слёз.
Пуговичник в исполнении Степанченко сыгран впечатляюще, браво режиссёру за это решение. Занудная дикция, унылая фактура, тихое притязание это портрет человека, мечтающего перекроить мир под своё скучное бытие и искоренить всех, кто ему мешает. Перед нами не мифологический персонаж перед нами вечный тип. Узнаваемый до озноба. Степанченко – если одним словом.
При всём вышесказанном — это глубокая, порой нелицеприятная философия. Постижение жизни с её конечностью и временной ограниченностью. Попытка показать: каждый из нас способен жить — ярко, неповторимо, свободно. Ошибаясь, спотыкаясь о знакомые грабли, предаваясь и метаниям, и мечтаниям, но жить. Не в пуговице, а на воле.
То, что происходит в «Ленкоме» сегодня — это пока такая жизнь в пуговице: узкая, душная, сковывающая. Пока что… Гениальный Мастер всё прознал заранее.
Семь лет назад «Пер Гюнт» был снят с репертуара. И знаете, сейчас я почти рада. Рада, что этот спектакль не тронули чужие, нездравомыслящие руки. Он остался нетронутым — выдержанным, как хорошее вино. Оттого ещё более желанным.
Я верю: ещё увижу его на сцене. Настоящего, классического, захаровского. И снова подарю Александре Захаровой — приме «Ленкома», всенароднейшей артистке России, охапку жёлтых роз. Именно охапку: не люблю упакованных букетов, в которых цветы выглядят как заключённые.
С днём рождения, спектакль! Возродись, но в самых надёжных и правильных руках!
А кто со мной на «Пера Гюнта»?
Подробнее об этой и других новостях Монреаля можно узнать на нашей Телеграм-странице https://t.me/NewsCMG
